Высоцкий Владимир Семёнович

Влади́мир Семёнович Высо́цкий (25 января 1938, Москва — 25 июля 1980, там же) — советский поэт, актёр театра и кино, автор-исполнитель песен (бард); автор прозаических произведений и сценариев. Лауреат Государственной премии СССР («за создание образа Жеглова в телевизионном художественном фильме „Место встречи изменить нельзя“ и авторское исполнение песен», 1987, посмертно).

Как поэт Высоцкий реализовал себя прежде всего в жанре авторской песни. Первые из написанных им произведений относятся к началу 1960-х годов. Вначале они исполнялись в кругу друзей, позже получили широкую известность благодаря распространявшимся по стране магнитофонным записям. Поэзия Высоцкого отличалась многообразием тем (уличные, лагерные, военные, сатирические, бытовые, сказочные, «спортивные» песни), остротой смыслового подтекста и акцентированной социально-нравственной позицией автора. В его произведениях, рассказывающих о внутреннем выборе людей, поставленных в экстремальные обстоятельства, прослеживались экзистенциальные мотивы. Творческая эволюция Высоцкого прошла несколько этапов. В его раннем творчестве преобладали уличные и дворовые песни. С середины 1960-х годов тематика произведений начала расширяться, а песенные циклы — складываться в новую «энциклопедию русской жизни». В 1970-х годах значительную часть творчества Высоцкого составляли песни и стихотворения исповедально-философского характера, поэт часто обращался к вечным вопросам бытия.

Театральная биография Высоцкого, окончившего в 1960 году Школу-студию МХАТ, связана главным образом с работой в Театре на Таганке. На его сцене актёр играл Галилея (спектакль «Жизнь Галилея», 1966), Хлопушу («Пугачёв», 1967), Гамлета («Гамлет», 1971), Лопахина («Вишнёвый сад», 1975), Свидригайлова («Преступление и наказание», 1979). Дебют Высоцкого в кино состоялся в 1959 году, когда он сыграл эпизодическую роль в фильме «Сверстницы». За годы работы в кинематографе актёр снялся в более чем двадцати пяти фильмах. Кинобиография Высоцкого включает роли подпольщика Бродского («Интервенция», 1968), зоолога фон Корена («Плохой хороший человек», 1973), капитана Жеглова («Место встречи изменить нельзя», 1979), Дон Гуана («Маленькие трагедии», 1979) и другие. Исследователи отмечали, что в сценических и экранных работах Высоцкого экспрессивность сочеталась с психологической достоверностью. В ряде спектаклей, а также в художественных фильмах, теле- и радиопостановках он выступал и как автор песен.

При жизни Высоцкого его песни не получили в СССР официального признания. В 1968 году в печати была развёрнута кампания по дискредитации его музыкально-поэтического творчества. Вплоть до 1981 года ни одно советское издательство не выпустило книгу с его текстами. Цензурные ограничения частично были сняты только после смерти Высоцкого, когда вышел в свет сборник его поэтических произведений «Нерв» (составитель — Роберт Рождественский). Тем не менее цензорский контроль за публикациями стихов и песен Высоцкого, а также посвящённых ему газетно-журнальных статей продолжал действовать вплоть до перестройки. Легализация его творчества началась в Советском Союзе в 1986 году, когда при Союзе писателей СССР была создана комиссия по литературному наследию Высоцкого. Со второй половины 1980-х годов начался выпуск книг и собраний сочинений поэта, ведётся исследовательская работа, посвящённая его творчеству. По некоторым оценкам, Высоцкий, занимающий одно из центральных мест в истории русской культуры XX века, «оказал сильное влияние на формирование взглядов своих современников и последующих поколений».

Мальчик назвал ее мамой, и она испуганно замахала руками. «Что ты, Володенька, – произнесла Женя, – я для тебя ненастоящая мама! Так нельзя!». Мальчик хлопал ресницами и никак не мог взять в толк: почему? Он любил Женю, она была для него, как раз, самой настоящей. Да, где-то там есть другая женщина… Но самым родным словом ему хотелось называть именно Женю: добрую, терпеливую и бесконечно любящую. Получалось, что у Вовы были сразу две мамы…Одновременно.

Вова не мог знать, что его родители «перегорели» к моменту его рождения. А любовь начиналась так ярко, так пламенно… Но ей пришел конец. Как утверждали, Семен и Нина Серегина познакомились в середине 30-х, благодаря брату девушки. Тот учился в политехникуме связи, там же, где и Семен. Однажды приятели заглянули домой к Серегиным… Вот всё и закрутилось.

Они всем казались очень красивой парой: он видный, заметный. Она – эффектная молодая красавица, которая говорила на четырех языках. Нина работала переводчицей в «Интуристе», Семен получил квалификацию военного связиста. После работы они шли гулять по московским улицам, и Нина так вдохновенно рассказывала их историю! Казалось, она знала судьбу каждого дома, каждого переулка… Так что в 1937-м Нина и Семен поженились.

Молодожены почти сразу переехали по распределению в Новосибирск… Но там, узнав о своей беременности, Нина засобиралась к родным. Назад, в Москву. В коммунальной квартире в доме 126 по улице Мещанской жить было не слишком-то комфортно: одна большая кухня на всех, длинные коридоры с бесконечными рядами дверей… Настоящая «воронья слободка», как выразились бы Ильф и Петров.

«Все жили вровень, скромно так: система коридорная,
На тридцать восемь комнаток всего одна уборная», – позже напишет Володя.

Когда-то это была солидная гостиница «Наталис»: с высоченными потолками почти в четыре метра, лепниной и мраморным камином. Комнату в ней получил отец Нины, работавший швейцаром в московских гостиницах. Там выросли пятеро детей и со временем, чтобы разместить всех, поделили комнату на три части. Теперь в одном из закутков оказались и Нина с мужем.

Это было время, когда невозможно было отгородиться от соседей полностью. Все знали, что происходит у остальных. Обсуждали чужие проблемы, судачили, иногда ругались. Жизнь была общей, и почему-то в коммуналке решили, что беременная Нина непременно должна называть своего будущего ребенка – если родится мальчик – Олегом.

Ее увезли в роддом номер восемь вечером 24 января. А на следующее утро, ровно в 9:40, на свет появился сын…

– Как Олежка-то? – суетились соседки, когда Нина с младенцем переступила порог квартиры.
– Он не Олег, он – Владимир. – просто ответила молодая женщина, не подозревая, что на нее страшно обидятся.

Несколько дней в квартире с ней не разговаривали, и только потом, потихоньку, смирились, что «общий» мальчик назван так, как захотелось его матери.

Рыжеватый ребенок с голубыми глазами был любопытен не по годам. Обожал играть в прятки, что в этой гигантской квартире превращалось в настоящее приключение: мест, где можно было незаметно притаиться – хоть отбавляй!

В начале весны 1941 года отца Володи призвали на военную службу. В июне началась война… Нина с ребенком уехали в эвакуацию и шесть дней тряслись в вагоне, отправленном на восток. Конечной точкой стала деревня Воронцовка под городом Чкаловым (теперь это Оренбург), где они прожили два года. Причем жили раздельно: Нина работала на заводе, а Володю пристроила в круглосуточный детский сад.

Он очень плакал, когда она навещала его, и наступала пора уходить. Тянул к ней руки, но Нина все равно разворачивалась и шла на работу. Иначе было просто невозможно…
Когда в 1943 году вернулись в Москву, между родителями Володи состоялся тяжелый разговор. Они и прежде понимали, что ошиблись друг в друге. Не было между ними настоящего лада. А теперь все окончательно разошлось по швам: у Семена появилась любимая женщина, Женя. Таких историй во время войны было бесконечное множество – долгая разлука, внезапно вспыхнувшее чувство… Нина не стала возражать против развода.

Володя пошел в школу №273, на углу Переяславского и Банного. Первый класс пришелся на год Победы – 1945-й. Учителя не были слишком довольны им: писал небрежно, неаккуратно и куда больше любил проводить время во дворе, а не за уроками. Нина была поглощена работой и мало интересовалась школьными успехами сына. А потом привела домой Георгия Бартоша. И с той поры жизнь мальчика стала невыносимой.

Отчим прикладывался и поднимал руку. Ни малейшей любви и уважения к этому человеку Володя не испытывал, а на сердитые окрики матери привык не обращать внимания. Она была его мамой, но словно – посторонней. Столько времени они почти не виделись толком!

Семен не бросал семью полностью. Приходил повидать сына и его все больше беспокоил его запуганный и несчастный вид.

– Пусти ко мне Володю, – уговаривал он бывшую жену, – ему будет спокойнее!
Но Нина наотрез отказывалась. Тогда Семен обратился в суд. Проверив все обстоятельства, на суде вынесли постановление – мальчику жить с отцом. В 1946-м году он уже поселился на Большом Каретном.

Мачеха – Женя – как-то сазу прониклась к ребенку. И он потянулся к ней. Совсем мало времени прошло, как он впервые назвал ее мамой. Поначалу женщина испугалась: вдруг родная мать будет резко против? Но Володя упорствовал. Мама Женя – она ему ближе!

Впрочем, с Ниной он не прекращал общаться. Когда Семена перевели в расположение Советских войск в Германии, писал оттуда на Мещанскую улицу:

«Дорогая мамочка! Я Живу очень хорошо. Хожу в школу, стараюсь учиться хорошо. Папа мне делает подарки. У меня уже два новых костюма, ботинки и пальто. Завтра тётя Женя закажет мне сапоги. Напиши Вовин адрес. целую твой Вова»

Говорили, что мама Женя как раз первая рассмотрела в мальчике талант к музыке. Наняла ему педагога и три года Володя занимался с частным преподавателем игры на фортепиано.

– У него абсолютный слух, – твердо говорила строгая немецкая фрау, – из него выйдет толк.

Учеба под тщательным контролем мамы Жени тоже пошла в гору. Второй класс окончил на «отлично», прекрасно овладел немецким языком. Но в 1949-м пришла пора возвращаться в СССР, на Большой Каретный. К тому времени, помимо фортепиано, Володя освоил и аккордеон – подарок отца за успехи в школе.

– Ты кто – американец? – свысока спросил какой-то парнишка, когда Володя пришел в новый класс в 186-й школе (он учился в пятом Е).

Причиной такого уточнения стала «заграничная» одежда Володи, очень непохожая на ту, что носили остальные ребята. Так его иногда и дразнили: Американец. А потом еще – Высота.
У него появились новые друзья, с одним из них он даже написал в соавторстве книгу, подражание Алексею Толстому. Было ясно, что парень растет очень разносторонний и талантливый. Ненастоящая мама Женя очень гордилась им.

Впрочем, и мама Нина – тоже. Это она подарила ему первую гитару.

Мама Женя всегда занимала в жизни Володи совершенно особое место. Позже он узнал, что до встречи отцом Евгения Лихалатова была дважды вдовой. Мама Женя отстаивала право Володи заниматься творчеством, а не учиться на строителя, как мечтал отец. Позже Володя даже принял крещение в армянской церкви, чтобы сделать приятное своей мачехе.

Вы знаете, что мама Женя была права, что верила в Володю. Потому что он вырос и стал знаменитым Владимиром Высоцким. И, возможно, его жизненный путь сложился бы иначе, если бы не она.

Ненастоящая. Но очень любимая вторая мама.