Мой язык – как арбузная корка на тротуаре.
Мой зрачок – как икринка, дающая жизнь.
Я последний поэт из бродяг, и на пьяном угаре
Я клянусь, что поэт вырождения рода.
Я родился в несчастную пору,
Когда в моде у женщин мелкая грудь.
Снять бы крышку от черепа,
Как с кастрюль, что кипят,
Чтобы свежие ветры Атлантики всю мою муть
Облизали бы бережно, как кошки котят.
Я играл не за деньги – за дерганье дьявольских струн.
Мой собор, мой кабак, мой палач и без слов
На стене пошлых догм я, как тоненький вьюн,
Продолжаю держаться всем бурям назло.
Моя судьба как детский сон –
Цветной и страшный детский сон.
Мои сны... моя пропасть, мой рай!..
"Франсуа, ты дурак", – зеркала говорят мне с похмелья.
Я их бью, как напьюсь, за их тягу меня исправлять.
Зеркала бить не страшно, зеркала бить – веселье!
Я вам песнь одиночества молча-беззвучно спою.
Бутербродную песню молитвы , разврата и стона .
Я, последний поэт из бродяг, обитаю в раю –
В тесной камере между Каином и Вашингтоном.
А поэт – как осел, на котором странствует Бог.
Тот же зверь, та же спесь и та же беспечность.
Но когда-нибудь мы перейдем тот порог,
За которым откроется нам бессловесная вечность...
Когда меня прогнали вон,
То Родина смотрела изо всех окон.
Я люблю мою Родину, когда она спит, повернувшись зубами к стене.
Когда в небо завернуты рифмы и строки.
Если нет откровений – ищите в дешевом вине
Избавления от всепожирающей лжи и мороки...
... Я родился в несчастную пору,
Когда в моде у женщин мелкая грудь.
